“19.14”, МХТ им. Чехова

We have no troubles here! Here life is beautiful.

001_02

Кабаре – это идеальная форма, чтобы говорить о страшном.

В эпоху регулярно выходящих фильмов про военные подвиги и поставленных на поток сериалов BBC\HBO с крупными планами трясущихся рук или перепачканных землей лиц, все уже поняли, что “война есть ад”. Чем чаще повторяешь, тем дальше уходит смысл, превращая фразу из непреложной истины в набор букв на плакате. War is hell.

В английском языке для этого есть полезное (и очень часто используемое именно в контексте насилия в искусстве) слово desensitized, “потерявший чувствительность”. Дегустировать драму можно до определенной точки, после которой все сливается в невыразительную вкусовую какофонию. Одно блюдо уже не отличается от другого: истории про отечественную, мировую, тихоокеанскую, вьетнамскую, какую-то ещё, уже без названия. И все, конечно же, умирают, и многие, конечно же, рыдают, хотя кто-то иногда возвращается, живет более или менее долго, более или менее счастливо.

Сомелье, понимая, что чувства притупляются, нюхают зерна кофе. Зрителю же вместо кофе можно послушать зонги, чтобы историческая справка о войне после гротеской музыкальной бодрости била под дых. (А историческая справка и так всегда страшнее любой выдумки). Зонги, они же очень эффективно – опять я теряюсь в переводах – cleanse one’s palate.

 

В кабаре вам не нужно трудиться, заползать в траншеи, наблюдать разбрасывающие кишки взрывы, проверять факты, потому что за вас на все посмотрит конферансье и сам все вам растолкует. (А Артем Волобуев в “19.14” какой-то уж и вовсе феноменальный, я даже рассказывать боюсь, потому что все испорчу, сами смотрите.)

Конферансье – выше всего этого (нет, он серьезно выше всего этого, в кубе над сценой, так что можно все видеть, обо всем говорить, а иногда спускаться и подсказывать копошашимся внизу героям, сами-то не разберутся). Выше всех этих застревающих штыков, вездесущих вшей, разбитых семей и утраченного будущего. У конферансье есть задача – развлекать. Я где-то выхватила, читая (зачем-то) ревью “19.14”, странную фразу о том, что конферансье не ощущает всего ужаса происходящего, и долго сидела, хмурясь на текст. Дело же не в этом. Конферансье выбирает отказ от ужаса происходящего, чтобы ваш вечер был комфортным, чтобы вы сидели за столиком, пили шампанское, пока где-то за празднично-красным занавесом стрекочут бодрой мясорубкой пулеметы. Кстати, хотите вот, закуски? Не скромничайте, угощайтесь.

На кабаре-войне можно все. Можно попаясничать и влезть в коробку, изображающиую бронированную машину. Можно устроить репетицию плясок-приветствий, готовясь к прибытию русских. Можно петь и славить первую мировую бойню, пока где-то на фоне шинели убитых потихоньку одна за другой вывешиваются в ровный жуткий ряд. Можно все, и из этой вседозволенности, из навязчивой радости, как будто случайно вырастает по-настоящему честное повествование. Показной цинизм оказывается просто свободой от умалчивания казалось бы очевидных вещей: никто не хочет воевать, никто не знает за что борется, никто из вот этих мерзнущих в траншеях солдат не победит.

001_05

Кабаре говорит о чудовищном ярче документалистики, потому что у кабаре в палитре нет жалости, зато есть музыка, и можно подавать смерть как праздник. Зато когда на празднике вдруг видишь смерть – тут все и меняется.

Главное в кабаре это момент шока, когда после смеха-смеха-смеха (а в “19.14” действительно много смешного), улыбка вдруг соскальзывает и становится внезапно холодно, страшно и пусто. Как будто тебя вели за руку и вдруг отпустили, а куда идти – неизвестно. Потому что воют сирены и штыки застревают в телах. Потому что в траншеях корчатся солдаты, чтоб переловить всех вшей (которых не переловить никогда, как в кошмарном сне, они будут множиться и множиться, даже потом, когда кончится война). Потому что ветер вдруг сменился и коварный газ убивает теперь без разбору и своих, и чужих (потому что у газа просто нет “своих”, он одинаково равнодушен ко всем). Потому что мы все только что смеялись.

(Здесь ещё должен быть отдельный абзац о том что война – и наивная надежда на окончательный мир – это тема вечная и страшная, и упрощенность кабаре тебе подносит её на блюдечке, очень-очень близко, но почему-то он у меня не получается вот уже три дня. Может быть потому что я за весь этот текст выработала квоту использования слова “страшно”, а кроме него как-то и сказать нечего. “Спасибо. Прощайте. Ура.”)

Advertisements
This entry was posted in о военном, о хорошем, theatre and tagged , , , , . Bookmark the permalink.

One Response to “19.14”, МХТ им. Чехова

  1. Pingback: Театръ: отчетъ | Трамвай "Жужжание"

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s