Мертвые души (Гоголь-Центр, реж. Кирилл Серебренников)

27192

Большой фанерный ящик. В нем – ящики поменьше, пыльные пледы, ковры, тарелки в коробках, проложенные газеткой, старые очки, шины, столы, бабушкины чулки, тонны мифически вечного барахла. В нем несется по кругу в бричке Чичиков, врывается в мирное построение фигур, как шар в кегельбане, только ещё не понимает, что летит он на твердую стену, которую сбить не получится. Зато получится встряхнуть коробку и в облаке пыли разглядеть ее обитателей.

В России “Мертвых душ” Серебренникова, не то чтобы все передохло, но все неуязвимо и непоколебимо, как призрак: вместо коней – один остов, сами жители существуют в каком-то пространстве без эпохи, ни в прошлом, ни в будущем. Эпоха не какая-то конкретно а просто… та же, что и всегда. Все это ты видел где-то когда-то, в каком-то месте в каком-то году. Чичиков недоумевает так же, но с курса не сворачивает и со сцены не сходит, только вбегают и выбегают, иногда переодеваясь прямо перед зрителем, из российской коробки один за другим Манилов, Коробочка, Ноздрев… и попытки провернуть недурную аферу медленно становятся отчаянным старанием выдержать осаду.

Между набегами Чичикову удается передохнуть и несутся на Русью зонги на тексты лирических гоголевских отступлений, красивые и ироничные (и напоминающие, что в Гоголь-центре таланты у артистов не только актерские, но и музыкальные).

ac78a132a0e3455ea75c27ab4f17a993

Женщин в постановке нет, гендер не то чтобы стерся, но выровнялся в один бодрый гротеск. Дело тут не в том, кто мальчик, а кто девочка, а том, что деется какое-то тотальнейшее мракобесие, и чем тебе некомфортней – тем вренее у спектакля курс. Отсюда же и богатейший фон, где все время что-то происходит, как в босховском аду – на детали не насмотришься, так их много и настолько они одновременно на тебя бросаются. Я лично не уверена, что успела поймать достаточно, и очень хочу ещё.

Семен Штейнберг идеальный Чичиков – одновременно едко-хитрый и покладистый вежливый социальный хамелеон. Один Байрон, как черт из табакерки (музыкальной, конечно же) только что бывший фантастически обтекаемым сладковатым до змеиного Маниловым через минуту превращается в пса убйцу из ноздревской своры, а потом вдруг уже в чепце и фартуке горничной баюкает лошадиный череп. Михаил Тройник в роли безумно словоохотивого Ноздрева выбрасывает столько энергии, что не знаешь, как он вообще до конца спектакля не падает от истощения. Богатейший. Евгений Сангаждиев в роли жены Собакевича – что-то фантастичеки жуткое и змеиное. Никита Кукушкин так отрабатывает второй план, что становится первым. В общем, за всеми не угонишься, а главное – все держат тон. Все дико смешно, но еще более дико мрачно.

7v-full

Все мрачнее и мрачнее с каждым новым визитом, и уже укачивает Русь-тройка, закармливает до дурноты, душит трупным смрадом. И там где в начале были довольно ироничные шкафы-гробы, нарастает к моменту встречи с Плюшкиным зудящий страх. Шулер обманут шулерами, а колесо едет и куда-то даже, наверное, доедет, но не факт, что в Казань. Одиссея по полям с крепостными превращается в путь домой по ухабистым дорогам. Путь напуганный, не куда-то а откуда-то.

Бежать, бежать, и не осознавать, что бежишь кругами. И над всем бегом – висит пропеваемый хором вопрос “Русь, чего ты хочешь от меня?” Лиричный, красивый. Народный.

 

This entry was posted in theatre and tagged , , , , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s