Rosencrantz and Guildenstern are Dead (Old Vic)

joshua-mcguire-guildenstern-and-daniel-radcliffe-rosencrantz-in-rosencrantz-guildenstern-are-dead-at-the-old-vic-photos-by-manuel-harlan

“Розенкранц и Гильденстерн” – это название, которое я обычно автоматически произношу, если мне задают вопрос о любимой пьесе. Я ее просто люблю, и все. Причем не так, как любят, когда много раз перечитывают. Я ее как-то держу в каком-то из слоев сознания и могу выудить при необходимости, она там живет.

И…

И вот сегодня мне ее очень аккуратненько снова из полутьмы памяти вывели на поверхность, и конечно же я опять ошарашена, и опять сижу без слов. Это, конечно же, пьеса-игра. Она, конечно же, очень забавная, как табакерка с музыкой.

Но я, например, слушаю зал и не могу с залом смеяться вместе на очень многих местах, потому что… Ну потому что очень редко где я видела, чтобы так точно говорилось о судьбе, неизвестности, цели, смерти, вот всех этих состояниях, которые всегда на один шаг дальше, чем ты можешь дотянуться.

Это великолепный текст, он тебя понимает, но тебе от него холодно до мурашек, как будто мама тебя в детстве потеряла в толпе, или как будто переживаешь момент, когда спотыкаешься и понимаешь что сейчас упадешь.

Я очень люблю ее шестеренки, ее фрактальность (театр в театре в театре), ее неумолимое решительное течение, в котором все движется в тем самым восьми трупам.

Она с одной стороны очаровательна, а с другой – если ее ставить плохо, превращается в пытку скукой (мне тут недавно довелось смотреть ученическую постановку, я думала я так и истлею прям там, в ней время текло как в интерстелларе, я там состарилась лет на пятьдесят).

А в Олд Вике все так хорошо. И расширенная сцена, на которой герои из просто людей небольшого роста становятся уж совсем маленькими. И труппа, которая приезжает с музыкой. И Гамлет, плюющий против ветра, так что ему же самому в лицо прилетает. И занавес, конечно. Все локанично, и игриво. Ну и Розенкранц с Гильденстерном, конечно.

Все говорят о Рэдклиффе, и Рэдклифф очень хороший, у него есть нужный для вечно ошарашенного Розенкранца комедийный талант. И контраст к этой ошарашенности в монологе про смерть в коробке работает на ура, он очень аккуратно построен и аккуратно исполнен.

Но вот Джошуа Макгуайр прекрасен на каком-то своем уровне все время, он прямо вот heartbreakingly прекрасен. И когда требует объяснений, и когда сам себе заговаривает зубы какими-то теориями, и – кульминацией – в сцене, где Гильденстерн говорит что смерть – это когда просто кто-то не пришел. Now you see me, now you…

И последняя сцена, и последняя Тень надо всей этой пьесой – это то, чего я всегда хотела.

This entry was posted in о театре, ntlive. Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s